Марк смотрит на неё, и в его глазах медленно закипает что-то тёмное. Он понимает. Он всё понимает. Она снова заставила его забыть Мари. Не специально, но это не меняет сути. Его кулаки сжимаются, желваки напрягаются, и он выдыхает сквозь зубы одно слово:
— СУКА.
Он делает шаг вперёд, хватает её за плечи и толкает к стене. Не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала холод бетона спиной и тяжесть его рук на своих плечах. Она не сопротивляется. Она просто смотрит на него, а он смотрит на неё, и в его глазах — не ярость, а отчаяние, которое он больше не может прятать.
— Мари… любимая… — голос его ломается на первом же слове. — Я знаю, что ты стёрла себя, спасая меня от него. Пожалуйста… пожалуйста, не заставляй меня забывать больше никогда. Я молю тебя, Мари. Я сделаю всё возможное, чтобы ты меня вспомнила. Вспомнила, кто ты. Ты стёрла почти всё о себе, но не смогла стереть мои воспоминания. Пожалуйста.
Его хватка слабеет с каждым словом. Пальцы разжимаются, руки опускаются. Лицо меняется — из злого оно становится растерянным, потом — потерянным. По щекам текут слёзы, и он не вытирает их. Он смотрит на неё, как смотрят на что-то, что уже потеряно, но всё ещё стоит перед тобой.
— Мари… я обязательно вернусь. Вернусь. Я принесу тебе силу, что смогла победить меня… Не уходи. Не уходи.
Он отпускает её. Делает шаг назад. И исчезает. Жёлтые искры вспыхивают, разлетаются по комнате и гаснут, оставляя после себя только пустоту и тишину.
Саша стоит у стены, прижавшись к ней спиной, и смотрит в пустое место, где только что был Марк. Она смотрела на этого потерянного мироходца, который так жадно цеплялся за воспоминания, за неё — за ту, которой она не была. И ей жаль его. Так жаль, что внутри всё сжимается. Она не она. Она не Мари. Но она видела его слёзы. Она слышала его мольбу. И она не знает, что с этим делать.
Марк оказывается в своём карманном измерении. Это не комната и не зал — это луг. Широкий, бескрайний, залитый мягким светом, который идёт непонятно откуда. Трава здесь не колышется от ветра, потому что ветра нет. Просто тишина. И покой.
В центре луга стоит маленькое деревце. Тонкое, с серебристыми листьями, которые слабо мерцают в этом странном свете. У его подножия воткнут меч. Клинок уходит в землю по самую рукоять, и от него по траве расходятся тонкие фиолетовые жилы, будто корни. На рукояти выгравированы символы, которые Марк знает наизусть. Этот меч — единственное оружие, которое он не смог оставить в прошлом. Он принадлежал ей. Или, может быть, ему. Теперь уже не разобрать.
Рядом с деревцем, на траве, лежит дневник. Тот самый. С потёртой обложкой, со следами пальцев, со страницами, которые помнят больше, чем он сам. Он лежит там, где она когда-то оставила его — перед тем, как уйти.
А вокруг — кристаллы. Десятки тысяч. Может, больше. Они усыпали весь луг, мерцая жёлтым, будто звёзды, упавшие на землю. Каждый из них — воспоминание. Каждый — что-то, что он не смог забыть. Он собирал их веками. Складывал в свой карманный мир, как в тайник, чтобы никто не нашёл. Чтобы даже она не нашла.
Марк садится на траву рядом с деревцем. Он смотрит на меч, на дневник, на бесконечное поле кристаллов. Потом медленно берёт дневник в руки. Открывает его. На первой странице — её почерк. Аккуратный, чуть дрожащий. Он читает про себя, и губы его шевелятся, повторяя слова, которые он знает наизусть.
Он сидит так долго. Просто сидит. И читает. И, может быть, впервые за две тысячи лет позволяет себе не торопиться.
Mark looks at her, and something dark slowly boils in his eyes. He understands. He understands everything. She made him forget Mary again. Not on purpose, but that doesn't change the fact. His fists clench, his jaw tightens, and he exhales one word through his teeth:
— BITCH.
He takes a step forward, grabs her by the shoulders and shoves her against the wall. Not hard, but enough for her to feel the cold concrete against her back and the weight of his hands on her shoulders. She doesn't resist. She just looks at him, and he looks at her, and in his eyes — not rage, but despair he can no longer hide.
— Mary… my love… — his voice breaks on the first word. — I know you erased yourself to save me from him. Please… please, don't make me forget anymore. I beg you, Mary. I'll do everything I can to make you remember me. Remember who you are. You erased almost everything about yourself, but you couldn't erase my memories. Please.
His grip weakens with every word. His fingers unclench, his hands drop. His face changes — from angry it becomes confused, then lost. Tears stream down his cheeks, and he doesn't wipe them. He looks at her the way you look at something that's already lost, but still stands in front of you.
— Mary… I'll come back. I will. I'll bring you the power that could defeat me… Don't go. Don't go.
He lets her go. Takes a step back. And disappears. Golden sparks flash, scatter across the room and fade, leaving behind only emptiness and silence.
Sasha stands by the wall, pressed against it, and looks at the empty space where Mark just was. She watched this lost Worldwalker who clung so desperately to memories, to her — to the one she wasn't. And she feels sorry for him. So sorry that everything inside her clenches. She's not her. She's not Mary. But she saw his tears. She heard his plea. And she doesn't know what to do with it.
Mark finds himself in his pocket dimension. It's not a room or a hall — it's a meadow. Wide, endless, bathed in soft light that comes from nowhere. The grass here doesn't sway in the wind, because there is no wind. Just silence. And peace.
In the center of the meadow stands a small tree. Thin, with silver leaves that shimmer faintly in this strange light. At its base, a sword is stuck in the ground. The blade goes into the earth up to the hilt, and thin purple veins spread from it through the grass, like roots. On the hilt are engraved symbols Mark knows by heart. This sword is the only weapon he couldn't leave in the past. It belonged to her. Or maybe to him. Now it's impossible to tell.
Next to the tree, on the grass, lies a diary. The very one. With a worn cover, with traces of fingers, with pages that remember more than he does. It lies where she once left it — before she left.
And all around — crystals. Tens of thousands. Maybe more. They cover the entire meadow, shimmering golden, like stars that fell to earth. Each one is a memory. Each one is something he couldn't forget. He collected them for centuries. Stored them in his pocket world, like a hiding place, so no one would find them. So even she wouldn't find them.
Mark sits on the grass next to the tree. He looks at the sword, at the diary, at the endless field of crystals. Then slowly picks up the diary. Opens it. On the first page — her handwriting. Neat, slightly trembling. He reads to himself, and his lips move, repeating words he knows by heart.
He sits like that for a long time. Just sits. And reads. And, maybe for the first time in two thousand years, allows himself to take his time.49Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡ5JUKwDqof8
and then Add to home screen.