После того как Марк исчез в жёлтых искрах, Саша осталась одна в своей комнате. Она простояла так несколько минут, глядя в пустоту, где только что был он. Потом выдохнула, собрала рюкзак и пошла в школу. И там всё изменилось. По-настоящему. Её начали замечать. Не просто здороваться — а звать. На мероприятия, в компании, на переменах. Она общалась с кем хотела, и никто не смеялся за спиной, не шептался, не толкал. Она чувствовала себя нужной. Наконец-то.
И тут она увидела Диму.
Он стоял у окна на втором этаже, в своей чёрной толстовке с принтом рыжего кота, который лежал калачиком у него на груди. Он смеялся над чем-то, что говорил его друг, и на его лице была та самая улыбка, которую она помнила с первого класса. Тогда его лицо было вечно грустным, будто он носил на себе груз, который не мог сбросить. С каждым годом оно становилось всё веселее. А сейчас, в девятом классе, он выглядел почти счастливым. Она всегда хотела спросить, почему в первом классе ему было так плохо. Но не решалась. Не сейчас. Не тогда, когда её буллили.
Сейчас она стояла и смотрела на него. Её мысли были забиты. Голова шла кругом от его красоты, от его ума, от того, как он улыбался, как говорил, как держал руки в карманах. Она не слышала, о чём они говорят. Просто смотрела. И наконец решилась.
Она сделала маленькие шажочки. Медленно. Осторожно. Подошла к нему и сказала тихо, но уверенно:
— Дим, можно… на минутку тебя?
Она отходит чуть в сторону, медленным шагом, чтобы он пошёл за ней. И ждёт. Сердце колотится. Но она больше не боится.
Дима смотрит на неё секунду. Потом кивает друзьям, мол, я быстро, и идёт за ней. Он не торопится. Просто идёт. Спокойно. Уверенно. Так, как ходят те, кто знает себе цену. Но внутри у него что-то сжимается. Он уважает Сашу. Она всегда была нормальной. Даже когда её травили — она не отвечала злом. Просто молчала. Это он запомнил. Но сейчас она позвала его. И он не знает, зачем. Может, хочет что-то рассказать. Может, предупредить. Может, личное. Чёрт. Ему не хочется идти за ней. Не потому что она плохая. А потому что у него есть девушка. Сука. Такая ревнивая, что иногда это бесит. Но любимая. Да. Любимая.
Он отходит с ней в сторону, к лестнице. Здесь тише. Никого нет. Только они. Он смотрит на неё и ждёт. Молча. Без улыбки. Но и без раздражения. Просто ждёт.
Саша смотрит ему в глаза. Слова не хотят вырываться из её губ. Кажется, она сейчас лопнет от стыда. Щёки горят, ладони вспотели, сердце колотится где-то в горле. Она делает вдох. И говорит:
— Дим… ты нравился мне в первом классе… вот и… сейчас, когда меня никто не гнобит, не задирает, я… я…
Она замолкает. На секунду. Потому что замечает что-то странное. У его души — линия. Слегка заметная, тонкая, как паутинка. Она ведёт куда-то. В сторону кабинета истории. Саша хмурится. Что там? Почему она видит это сейчас? Но она не успевает додумать. Она поднимает глаза и заканчивает:
— Ты… нравишься мне.
Дима смотрит на неё. Молчит. В его голове проносятся мысли. Первый класс. Он пришёл в школу после смерти отца. Он был грустным. Разбитым. Он не хотел ни с кем говорить. А она — она смотрела на него тогда. Значит, ей нравились такие? Может, она думала, что это образ? Может, она думала, что он до сих пор такой? Нет. Он не такой. Он давно не такой. Значит, она любит до сих пор. Ого. Вот это верность. С учётом того, что он не помогал ей. Не защищал. Не подходил. Почему? Он думал, что если ей никто не поможет — она ни в кого и не влюбится. Эх. Самонадеянная дура. Он вздыхает и говорит:
— Прости, Саш. Опоздала немного. Лет так на восемь. У меня девушка есть.
Мир Саши внутри полностью ломается. Она не показывает это. Не плачет. Не кричит. Просто кивает. Разворачивается. Спускается вниз на первый этаж. И убегает в дальнюю часть коридора. Туда, где никого нет. Туда, где можно побыть одной.
Саша стоит в дальнем конце коридора, у окна, которое выходит на задний двор. Здесь никого нет. Только она и её злость. Не грусть. Не обида. Злость. Она чувствует, как внутри всё кипит, как кулаки сжимаются сами собой, как зубы сжимаются так, что желваки начинают болеть. Кто эта сука? Кто отнял его у неё? Она ждала восемь лет. Восемь. Она смотрела на него с первого класса. Она любила его, когда её травили, когда её унижали, когда ей казалось, что весь мир против неё. Она любила его молча. И теперь, когда она наконец смогла подойти, когда она наконец стала той, кого замечают, — какая-то девушка уже заняла его место.
Она смотрит в окно. Отражение её лица дрожит. Она сама себя не узнаёт. Это не Саша. Это кто-то другой. Кто-то, кто злится. Кто-то, кто готов рвать и метать. Кто-то, кто впервые в жизни чувствует, что дар — это не только уважение. Это ещё и цена. Цена в том, что ты наконец видишь, чего ты хочешь. И видишь, что этого у тебя нет.
Она шепчет сквозь зубы, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони:
— Кто?
Саша стоит у окна. Злость всё ещё кипит внутри, но теперь к ней примешивается что-то другое. Она вспоминает линию. Ту самую, тонкую, как паутинка, которая вела от души Димы куда-то в сторону кабинета истории. Тогда она не поняла. А теперь доходит. Переплетённые души. Это любовь. Взаимная. Настоящая. Та, которая не заканчивается. Та, которая держит. Та, которая ведёт. Значит, та, к которой вела линия, — и есть его девушка. И эта любовь — взаимна. Она не просто «есть девушка». Она — его. Он — её. Они — вместе. По-настоящему. И Саша это видит. И от этого ей становится ещё хуже. Потому что она не может даже ненавидеть эту девушку. Потому что она — не сука. Она — его любовь.
Она выходит из коридора. Идёт по школе. Ноги сами несут её в столовую. Там поварихи — две женщины в белых халатах, с уставшими лицами. Саша подходит и говорит, стараясь, чтобы голос не дрожал:
— Здравствуйте. Нам в класс тортик принёс одноклассник. Маленький. Не одолжите ножик разрезать его?
Поварихи переглядываются. Пожимают плечами. Одна из них достаёт из ящика большой кухонный нож — тяжёлый, с широким лезвием — и протягивает Саше.
— Держи. Только верни.
Саша берёт его в руку. Нож холодный. Тяжёлый. Она сжимает рукоять. И смотрит на лезвие. В отражении — её лицо. Незнакомое. Злое. Она не знает, что делает. Но что-то внутри неё уже решило.
After Mark disappeared in golden sparks, Sasha was left alone in her room. She stood like that for several minutes, staring into the void where he had just been. Then she exhaled, packed her backpack and went to school. And there, everything changed. For real. People started noticing her. Not just saying hi — but inviting her. To events, to hangouts, during breaks. She talked to whoever she wanted, and no one laughed behind her back, no one whispered, no one shoved. She felt needed. Finally.
And then she saw Dima.
He was standing by the window on the second floor, in his black hoodie with the print of a ginger cat curled up on his chest. He was laughing at something his friend said, and on his face was that same smile she remembered from first grade. Back then his face was always sad, as if he carried a weight he couldn't shed. With each year it became happier. And now, in ninth grade, he looked almost happy. She always wanted to ask why he had been so miserable in first grade. But she never dared. Not now. Not back when she was being bullied.
Now she stood and looked at him. Her thoughts were racing. Her head was spinning from his beauty, from his intelligence, from the way he smiled, the way he talked, the way he kept his hands in his pockets. She couldn't hear what they were talking about. She just watched. And finally, she made up her mind.
She took small steps. Slowly. Carefully. She walked up to him and said quietly, but confidently:
— Dima, can I… have a minute?
She steps a little to the side, walking slowly so he'll follow her. And waits. Her heart is pounding. But she's not afraid anymore.
Dima looks at her for a second. Then nods to his friends, like, I'll be quick, and follows her. He doesn't hurry. Just walks. Calmly. Confidently. The way people walk who know their worth. But inside, something clenches. He respects Sasha. She was always decent. Even when she was bullied — she didn't respond with cruelty. Just stayed silent. He remembered that. But now she called him over. And he doesn't know why. Maybe she wants to tell him something. Maybe warn him. Maybe something personal. Damn. He doesn't want to follow her. Not because she's bad. But because he has a girlfriend. A bitch. So jealous that sometimes it's infuriating. But loved. Yes. Loved.
He steps aside with her, to the stairs. It's quieter here. No one around. Just them. He looks at her and waits. Silently. Without a smile. But without irritation either. Just waits.
Sasha looks into his eyes. The words don't want to come out of her lips. She feels like she'll burst from shame. Her cheeks are burning, her palms are sweaty, her heart is pounding somewhere in her throat. She takes a breath. And says:
— Dima… I've had a crush on you since first grade… and now, when no one bullies me, no one picks on me, I… I…
She falls silent. For a second. Because she notices something strange. On his soul — a line. Faintly visible, thin, like a spiderweb. It leads somewhere. Toward the history classroom. Sasha frowns. What's there? Why is she seeing this now? But she doesn't have time to think it through. She raises her eyes and finishes:
— I… like you.
Dima looks at her. Silent. Thoughts race through his head. First grade. He came to school after his father's death. He was sad. Broken. He didn't want to talk to anyone. And she — she looked at him back then. So she liked guys like that? Maybe she thought it was an image? Maybe she thought he was still like that? No. He's not like that. He hasn't been for a long time. So she's still in love. Wow. That's some loyalty. Considering he didn't help her. Didn't protect her. Didn't approach her. Why? He thought if no one helped her — she wouldn't fall in love with anyone. Eh. Arrogant fool. He sighs and says:
— Sorry, Sash. You're a bit late. About eight years late. I have a girlfriend.
Sasha's world inside completely breaks. She doesn't show it. Doesn't cry. Doesn't scream. Just nods. Turns around. Goes down to the first floor. And runs to the far part of the hallway. Where no one is. Where she can be alone.
Sasha stands at the far end of the hallway, by the window that looks out onto the back yard. No one here. Just her and her anger. Not sadness. Not hurt. Anger. She feels everything boiling inside, her fists clenching on their own, her teeth clenching so hard her jaw starts to ache. Who is this bitch? Who took him from her? She waited eight years. Eight. She watched him since first grade. She loved him when she was bullied, when she was humiliated, when it seemed like the whole world was against her. She loved him in silence. And now, when she finally could approach, when she finally became someone people notice — some girl has already taken his place.
She looks out the window. The reflection of her face trembles. She doesn't recognize herself. This isn't Sasha. This is someone else. Someone who's angry. Someone ready to tear and throw. Someone who for the first time in her life feels that the gift isn't just respect. It's also a price. The price is that you finally see what you want. And you see that you don't have it.
She whispers through her teeth, clenching her fists so hard her nails dig into her palms:
— Who?
Sasha stands by the window. The anger still boils inside, but now something else mixes in. She remembers the line. That thin one, like a spiderweb, that led from Dima's soul somewhere toward the history classroom. Back then she didn't understand. And now it hits her. Intertwined souls. It's love. Mutual. Real. The kind that doesn't end. The kind that holds. The kind that leads. So the one the line led to — is his girlfriend. And this love is mutual. She's not just "has a girlfriend." She is his. He is hers. They are together. For real. And Sasha sees it. And it makes her feel even worse. Because she can't even hate this girl. Because she's not a bitch. She's his love.
She leaves the hallway. Walks through the school. Her legs carry her to the cafeteria on their own. There, the cafeteria ladies — two women in white coats, with tired faces. Sasha approaches and says, trying to keep her voice from trembling:
— Hello. A classmate brought a little cake to our class. Could you lend me a knife to cut it?
The cafeteria ladies exchange glances. Shrug. One of them takes a large kitchen knife out of a drawer — heavy, with a wide blade — and holds it out to Sasha.
— Here. Just bring it back.
Sasha takes it in her hand. The knife is cold. Heavy. She grips the handle. And looks at the blade. In the reflection — her face. Unfamiliar. Angry. She doesn't know what she's doing. But something inside her has already decided.19Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡTDyc6I2ZKO
and then Add to home screen.