Школа давно осталась позади. Те самые краснощёкие от мороза мальчишки и девчонки, в которых она когда‑то кидала снежки, теперь превратились в бледных, нескладных юношей и девушек. Они вечно нагружены книгами, вечно спешат — в колледжи, в институты. Зимой они больше не играют.
Другие так и не нашли себе дела: ошалело мотаются от вечеринки к вечеринке, вечно в поисках выпивки и травки. Зимой они тоже не играют.
Третьи уехали.
А Сесилия… Она по‑прежнему смотрелась в зеркало — и видела ту самую принцессу. Только ещё стройнее, ещё красивее, с ещё более длинными волосами. Но без воздушного платья.
Она сидела и ждала. Сама не зная чего. Чего‑то важного, чудесного, прекрасного.
«А вдруг… — шептала она, глядя в пустоту, — вдруг никогда не произойдёт? Вдруг никто и никогда не узнает, кто я на самом деле?»
Сидеть сложа руки нельзя. Надо что‑то делать. Идти. Искать. Менять.
Сначала был Париж. Архитектурное отделение. Она верила: вот оно, начало пути. Но нет. Здесь тоже не нашлось того, что она искала.
— Мама, — говорила она по телефону, стараясь, чтобы голос звучал бодро, — здесь красиво, но… не то.
— Доченька, — мягко отвечала мать, — а что то?
Сесилия замолчала. Как объяснить, если сама не знает?
— Я должна уехать дальше, — наконец произнесла она. — В Штаты.
— В Штаты? — в голосе матери проскользнула тревога. — Но это так далеко…
— Там есть шанс, мама. Я чувствую.
Объявление о работе за границей нашло её само. Сан‑Франциско. Должность секретаря в какой‑то фирме. Детали уточнят по прибытии.
— Вы уверены, что готовы? — спросил рекрутер, внимательно разглядывая её.
— Да, — кивнула Сесилия, стараясь не дрожать. — Я хорошо знаю английский.
— Прекрасно. Вы нам подходите. Готовьте документы. Грин‑карту.
Прощание с родителями вышло скомканным.
— Не волнуйтесь за меня, — улыбалась она, хотя в глазах стояли слёзы. — Всё будет хорошо.
В руке — билет в один конец. На губах — детская, наивная улыбка. В сердце — предвкушение. Вот оно, начало новой жизни!
«Скоро, — думала она, садясь в самолёт, — я буду жмуриться от счастья».
Но она многого не знала.
Не знала, что секретарей в американские фирмы заграницей не ищут.
Не знала, что, ступив на чужую землю, изменит свою жизнь совсем не так, как предполагала.
Не знала, что никто ей не поможет. Потому что она здесь — чужая.
Чужая в этом городе, где зима промозглая, а не снежная.
Чужая среди этих людей, за дружелюбными улыбками которых может скрываться всё что угодно.
— Эй, красотка, — окликнул её мужчина в дорогом костюме, когда она шла по улице в поисках работы. — Ищешь что‑то?
— Работу, — ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза.
— О, работу? — он усмехнулся. — У меня есть предложение. Гораздо лучше, чем секретарша.
Она покачала головой и ускорила шаг. Но предложения продолжали сыпаться, одно за другим, и каждое было всё менее пристойным.
Сесилия всегда считала, что её душа невесома. Что она соткана из мыслей, чувств и убеждений. Но теперь тайны, которые она хранила, день ото дня тяжелели.
Однажды она представила себе добротный рюкзак, как у её папы, с пряжками и широкими лямками.
«Сложить бы туда все свои тайны, — думала она, — затянуть поясной ремень, равномерно распределяя вес…»
Но секреты жили своей жизнью. Они повисли камнем на шее, тянули к земле. А потом переползли внутрь, скручивая в судороге.
Теперь тайны поселились в её сердце, давя с такой силой, что оно, казалось, вот‑вот разорвётся.
Это совсем не похоже на сказку. Это похоже на тёмный коридор со множеством дверей. За каждой — кто‑то, кто взял её сегодня напрокат.
За каждой новой дверью — одно и то же:
сигаретный дым; запах алкоголя; дурацкие прозвища; липкие прикосновения; похотливые взгляды; грязные кружева.
Только тёмный бесконечный коридор. Без света.
А потом — душ. Тёплая вода и минуты стыда. Минуты презрения к самой себе. Ненависти к людям. Безысходности. Потому что завтра будет то же самое.
В тот единственный раз, когда ей удалось позвонить домой, она наврала матери.
— Мам, — говорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — у меня всё хорошо. Работаю в супермаркете. Снимаю комнату. Ни в чём не нуждаюсь.
— Рада это слышать, доченька, — вздохнула мать. — Но ты… ты счастлива?
Сесилия закрыла глаза.
— Да, мам. Конечно.
Стыдно за враньё не было. Стыдно было бы, если бы сказала правду.
Глядя в зеркало, она видела женщину. Стройную, красивую, с длинными волосами. Но глаза… глаза были стеклянными.
Не принцесса.
Женщина‑товар, которую продают и покупают.
Когда она смотрела вперёд, она больше не чувствовала запах сахарной ваты. Она чувствовала запах чего‑то гнилого.
Из родных здесь у неё была только сестра — Элис. Единственный близкий человек.
Но они не были одинаковыми. Элис — умная, решительная. В отличие от Сесилии, она умела постоять за себя.
— Ты должна бороться, — говорила Элис, когда они встречались раз в несколько месяцев. — Ты не можешь просто… сдаться.
— А что я могу? — шептала Сесилия. — Я здесь никто.
— Ты — это ты, — твёрдо отвечала Элис. — И ты сильнее, чем думаешь.
Но Сесилия не верила. Она видела только тёмный коридор. И не знала, есть ли в нём выход.
ns216.73.216.141da2
and then Add to home screen.