Марк стоит на песчаном пляже. Босые ноги обжигает горячий песок. Красное море то прибывает, создавая маленькие волны, которые лишь слегка ласкают его ноги, то убывает, давая высохнуть ступням, прошедшим тысячи миров. Он смотрит в горизонт. Думает. О Саше. О том, что назвал её сукой. О том, что это была его проблема. Не её. Он не может отпустить Мари. Не может вычеркнуть из своей жизни всё, что было между ними. И почему жизнь так несправедлива?
Он вспоминает старика. Его слова. Его глаза. Что-то в них было не так. Что-то знакомое. Что-то, что он не мог уловить тогда. А теперь — улавливает. Слишком спокойный. Слишком знающий. Слишком... близкий. Как будто он знал Марка. Знал его изнутри. Знал его боль. Знал его вину. И говорил с ним так, будто ждал этого разговора тысячу лет. «Блин, Меж... Аэлис... Неужели я так же выгляжу?» — думает Марк. Но я ведь не убивал невинных мироходцев. А такие ли мы невинные? Может, и поделом то, что нас убивают.
Он смотрит на море. Думает о братьях. О тех, кто стоит в очереди и меняет скинт на деньги. О тех, кто оскверняет землеподобных девушек и мужчин просто потому, что они сильнее. Таких, как они, — сотни. Или тысячи. И те люди, что не открыли телепортацию для себя, до сих пор могут не знать об их существовании. И вот такая его раса. И вот их опыт помогает ему выживать в каждом мире. Конечно, не то, как они кого совокупляют, — а как дышат воздухом, как общаются на каком языке. Но если представить, чьи искры это передают... Это ведь ужасно.
А междумирец? У него ведь есть искра. То есть его путь тоже в каждом из них. Может, потому он и убивает всех, плача, — не только потому, что потерял Лиру, но и потому, что мироходцы все уроды в своей массе.
Птицеподобное существо с рожками, как у оленя, садится Марку на плечо и сразу же отлетает. Марк провожает его взглядом. И вдруг замирает. Стоп. Старик. С чего это он так разглагольствовал ему о междумирце? Зачем? Ни с того ни с сего. Или это не старик. Или это... Точно. Это Аэлис. Он с помощью искры старика захватил его. И рассказал Марку. Но как? Как он его нашёл?
Марк стоит на песке. Напряжён. Руки сжаты в кулаки. В голове — сотни мыслей. Как? Как Аэлис захватил старика? Как он нашёл Марка? Почему назвал своё имя? Почему рассказал всё? Знает ли он, что Марк уже знает о нём? Немного. Но достаточно. Слишком достаточно.
— Сука.
Слово срывается с губ тихо, зло, но без ярости. Просто констатация. Он не знает, следит ли за ним Аэлис. Не знает, где он. Не знает, что он задумал. И это хуже всего. Он должен найти старика. Или то, что от него осталось. Он должен понять. Он должен знать.
Он уходит в грот. Тот самый, где обычно складывал скинт. Но теперь там пусто. Всё перенесено в карманное измерение. Всё, кроме пыли и воспоминаний. Он садится на камень. Закрывает глаза. И произносит слово, которое не должен произносить. Запретное. Древнее. Опасное:
— Assectio.
Зелёные искры вспыхивают вокруг него. Они вырываются из его груди, из его искры, из его памяти. Они тянутся в пустоту. Ищут. Находят. И ведут. Марк чувствует, как его тянет. Пространство рвётся. Он летит. Быстрее света. Быстрее мысли. Он попадает в пустоту. И там нечем дышать. Он выпускает свою искру — всю, до капли, — чтобы окружить себя маленьким пространством воздуха. Тратит почти всё. И задыхаясь, падает на колени. Поднимает глаза. И видит его. Междумирца. Аэлиса. Того, кого он искал. Того, кого боялся. Того, кого хотел понять.
Перед ним — огромная, бесформенная тень. Красные глаза. Красные искры. Слёзы на лице, которых он не вытирает. Он смотрит на Марка сверху вниз. И молчит. Ждёт. Будто знал, что он придёт.
Аэлис смотрит на Марка. И в его взгляде — не ненависть. Не злоба. Что-то другое. Что-то, что Марк не может назвать. Может быть, усталость. Может быть, пустота. Может быть, узнавание. Как будто он видит перед собой не мироходца. А себя. Молодого. Глупого. Который ещё верит, что можно всё исправить.
Марк смотрит на него. И в его глазах нет страха. Есть ужас. И отвращение. От количества поглощённых искр. Они кружатся вокруг Аэлиса, как звёзды вокруг чёрной дыры. Тысячи. Десятки тысяч. Каждая — чья-то жизнь. Чья-то память. Чья-то любовь. И среди них — одна. Красная. Осквернённая. Он узнаёт её. Он не может не узнать. Это искра Мари.
— Что…?
Междумирец становится будто плотнее. Темнее. Раздражённее. Он смотрит на Марка сверху вниз, как на букашку, которая посмела задать вопрос.
— Узнаёшь, жалкая букашка? Вот твоя любовь. Та, что посмела тревожить самого меня. Аэлиса. Междумирца. Того, у кого сделка с адом.
Марк смотрит на искру Мари. И ему кажется, что искра смотрит на него в ответ. Узнаёт. И прячется за Аэлисом. Не желая погружать Марка в отчаяние. Не желая, чтобы он видел её такой. Осквернённой. Пленённой. Он сглатывает. И говорит, и голос его дрожит:
— Нет… Это не она. Это ведь не она. Зачем ты рассказал свою историю?
Аэлис молчит. Долго. Потом отвечает. Тихо. Устало. Как человек, который нёс это в себе слишком долго:
— Устал убивать братьев. Букашек. Увы, не могу высказаться никому.
Марк слышит это. И чувствует, как силы покидают его. Искра почти пуста. Воздух вокруг него сжимается. Он не может остаться здесь дольше. Он не может дышать. Он не может думать. Он делает последнее, на что хватает сил. Отправляет себя в дом к Саше. Потому что её мир — ближе всего к междумирцу. Из безопасных. Он падает. Жёлтые искры вспыхивают и гаснут. И он исчезает. Оставляя Аэлиса одного. В пустоте. С искрой Мари. Которая всё ещё прячется за ним.
Mark stands on a sandy beach. The hot sand burns his bare feet. The Red Sea either rises, creating small waves that only slightly caress his feet, or recedes, letting the feet that have walked through thousands of worlds dry. He looks at the horizon. Thinks. About Sasha. About calling her a bitch. About how that was his problem. Not hers. He can't let go of Mari. Can't erase from his life everything that was between them. And why is life so unfair?
He remembers the old man. His words. His eyes. Something was off about them. Something familiar. Something he couldn't catch back then. And now — he catches it. Too calm. Too knowing. Too… close. As if he knew Mark. Knew him from the inside. Knew his pain. Knew his guilt. And spoke to him as if he'd been waiting for this conversation for a thousand years. "Damn, Inter… Aelis… Do I really look like that?" — Mark thinks. But I didn't kill innocent Worldwalkers. But are we really that innocent? Maybe we deserve being killed.
He looks at the sea. Thinks about the brothers. About those who stand in line and exchange skint for money. About those who defile Earth-like girls and men just because they're stronger. There are hundreds like them. Or thousands. And those people who haven't opened teleportation for themselves might still not know about their existence. And that's his race. And that's their experience helping him survive in every world. Of course, not how they screw someone — but how they breathe the air, how they communicate in whatever language. But if you imagine whose sparks carry that… It's horrible.
And the Interworlder? He has a spark. So his path is in each of them too. Maybe that's why he kills everyone, crying — not only because he lost Lira, but also because Worldwalkers are all monsters in their masses.
A bird-like creature with antlers like a deer lands on Mark's shoulder and immediately flies off. Mark follows it with his gaze. And suddenly freezes. Wait. The old man. Why did he go on and on about the Interworlder? Why? Out of nowhere. Or it wasn't the old man. Or it was… Exactly. It was Aelis. He took over the old man with his spark. And told Mark. But how? How did he find him?
Mark stands on the sand. Tense. Hands clenched into fists. Hundreds of thoughts in his head. How? How did Aelis take over the old man? How did he find Mark? Why did he say his name? Why did he tell everything? Does he know that Mark already knows about him? A little. But enough. Too enough.
— Bitch.
The word slips from his lips quietly, angrily, but without fury. Just a statement. He doesn't know if Aelis is watching him. Doesn't know where he is. Doesn't know what he's planning. And that's the worst part. He has to find the old man. Or what's left of him. He has to understand. He has to know.
He goes into the grotto. The very one where he usually stored skint. But now it's empty. Everything moved to the pocket dimension. Everything except dust and memories. He sits on a stone. Closes his eyes. And says a word he shouldn't say. Forbidden. Ancient. Dangerous:
— Assectio.
Green sparks flash around him. They burst from his chest, from his spark, from his memory. They stretch into the void. Search. Find. And lead. Mark feels himself being pulled. Space tears. He flies. Faster than light. Faster than thought. He ends up in the void. And there's nothing to breathe there. He releases his spark — all of it, to the last drop — to surround himself with a small space of air. Spends almost everything. And gasping, falls to his knees. Raises his eyes. And sees him. The Interworlder. Aelis. The one he was looking for. The one he feared. The one he wanted to understand.
Before him — a huge, formless shadow. Red eyes. Red sparks. Tears on his face that he doesn't wipe. He looks down at Mark. And is silent. Waits. As if he knew he would come.
Aelis looks at Mark. And in his gaze — not hatred. Not malice. Something else. Something Mark can't name. Maybe exhaustion. Maybe emptiness. Maybe recognition. As if he sees before him not a Worldwalker. But himself. Young. Foolish. Who still believes everything can be fixed.
Mark looks at him. And in his eyes there's no fear. There's horror. And disgust. At the number of absorbed sparks. They swirl around Aelis like stars around a black hole. Thousands. Tens of thousands. Each one — someone's life. Someone's memory. Someone's love. And among them — one. Red. Defiled. He recognizes it. He can't not recognize it. It's Mari's spark.
— What…?
The Interworlder becomes denser. Darker. More irritated. He looks down at Mark like at a little bug who dared to ask a question.
— Recognize it, pathetic little bug? Here's your love. The one who dared to disturb me. Aelis. The Interworlder. The one who has a deal with hell.
Mark looks at Mari's spark. And it seems to him that the spark looks back at him. Recognizes him. And hides behind Aelis. Not wanting to plunge Mark into despair. Not wanting him to see her like this. Defiled. Captured. He swallows. And speaks, his voice trembling:
— No… That's not her. It's not her. Why did you tell your story?
Aelis is silent. For a long time. Then answers. Quietly. Tiredly. Like a man who has carried this inside himself for too long:
— Tired of killing brothers. Little bugs. Alas, I can't speak to anyone.
Mark hears this. And feels strength leaving him. The spark is almost empty. The air around him compresses. He can't stay here any longer. He can't breathe. He can't think. He does the last thing he has strength for. Sends himself to Sasha's home. Because her world is closest to the Interworlder. Of the safe ones. He falls. Golden sparks flash and fade. And he disappears. Leaving Aelis alone. In the void. With Mari's spark. Which is still hiding behind him.8Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡLaMraEgx90
and then Add to home screen.