На кухне уютно пахло кофе. Сесилия налила себе чашку, старательно вдыхая аромат — будто этот привычный ритуал мог удержать мир в равновесии. Сегодня она встала пораньше: хотелось приготовить всем завтрак, вернуть хоть каплю порядка в последние хаотичные дни.
Яичница с беконом аппетитно шипела на сковороде, когда в дверях появился Джеймс. Он потянулся, зевнул, провёл рукой по взъерошенным волосам.
— Доброе утро! Завтракать будешь? — спросила Сесилия, улыбнувшись ему. Она заметила тень усталости в его глазах, но не стала комментировать.
— Нет, спасибо, мне уже пора! — кивнул Джеймс, машинально потирая переносицу. — А знаешь, после вчерашнего меня реально мучает похмелье, веришь или нет?
Сесилия рассмеялась, чуть приподняв чашку:
— Меня тоже. С шампанского каждый раз так уносит… Словно не двадцать лет назад, а вчера впервые попробовала.
Джеймс хмыкнул, бросил взгляд на часы и вздохнул:
— Мы стареем, Си, дряхлеем. А зимой так вообще кранты. Ну ладно, я побежал. Вернусь около семи.
Сесилия кивнула, не находя слов. В тишине слышно было только шипение бекона и тиканье настенных часов.
— Ну ладно… Пока, — произнёс Джеймс, уже на пороге.
— Угу, — отозвалась она, глядя, как дверь за ним закрывается.
— О‑о‑о… Эм… Си, разбуди, пожалуйста, крошку Сидни! — донеслось из прихожей. — Она вчера перевозбудилась, думаю, сегодня стоит помочь ей хоть немного прийти в себя.
— Будет сделано, — со смехом ответила Сесилия, представляя, как девочка будет ныть и натягивать одеяло на голову.
Джеймс ушёл. Сесилия поставила чашку на стол, провела ладонью по прохладной столешнице — будто проверяла, всё ли на месте, всё ли реально. Затем направилась в комнату Сидни. Завтрак остался на плите: сковорода всё так же тихонько шипела, наполняя кухню ароматом бекона.
— Эй, Сид, вставай! В школу опоздаешь! — громко позвала Сесилия, приоткрыв дверь спальни.
Она постояла там пару минут, прислушиваясь. Из комнаты не донеслось ни звука. Сесилия вздохнула, оперлась о дверной косяк. Иногда Сидни была особенно упрямой особенно по утрам — словно пыталась доказать, что время ещё есть, что можно задержаться и ещё поспать.
— Пять минут, — пробормотала Сесилия себе под нос и вернулась на кухню.
И замерла на пороге.
Воздух был пропитан едким запахом гари. Из‑под сковороды вырывались языки пламени. В ту же секунду пронзительно заверещали датчики дыма — звук врезался в уши, словно острый нож.
Сердце бешено заколотилось. В голове пронеслось: «Опять. Опять это происходит».
— Сидни! — крикнула Сесилия, но её голос утонул в оглушительном рёве сигнализации. — Сидни, выходи! Сейчас же!
Не теряя ни секунды, она метнулась к раковине, схватила кастрюлю с водой и выплеснула её на сковороду. Пламя зашипело, отступило, но не сдалось полностью, наполняя помещение густым дымом. Глаза начало резать, в горле запершило.
«Огнетушитель! Где огнетушитель?!» — мысль вспыхнула, как искра.
Мысленно перебрав все возможные места, где он мог находиться, Сесилия бросилась к кладовке. Но времени на поиски не было — дым уже разъедал глаза, вызывая приступы кашля. Она чувствовала, как паника подступает к горлу, но заставила себя остановиться.
Резко распахнув окно, она вдохнула холодный воздух — он ударил в лицо, немного проясняя мысли. Снова схватив кастрюлю, Сесилия наполнила её до краёв и обрушила воду на очаг возгорания. Пламя окончательно сдалось, оставив после себя лишь чадящие ошмётки и мокрый беспорядок.
Но тревога не отпускала.
«Сидни… Где Сидни?!»
Обернувшись, Сесилия увидела девочку в дверях кухни. Сидни стояла, с широко раскрытыми глазами, прижав руки к груди. Её губы дрожали, но она не плакала — просто смотрела, будто пыталась понять, что только что произошло.
— Ты… ты в порядке? — выдохнула Сесилия, чувствуя, как дрожат колени. Она шагнула к девочке, обхватила её плечи, убедилась, что та в порядке.
Сидни молча кивнула, но в её взгляде читался немой вопрос: «Что дальше?»
Сесилия глубоко вдохнула, стараясь унять бешеный ритм сердца. Она улыбнулась — не слишком уверенно, но так, чтобы Сидни увидела: всё под контролем.
— Всё хорошо, — произнесла она, придавая голосу как можно больше уверенности. — Просто небольшая неприятность. Сейчас проветрим, уберёмся и… и позавтракаем. Да?
Внутри всё сжималось. Она оглядела кухню: почерневшая сковорода, мокрые пятна на столешнице. И вдруг заметила: ручка газовой конфорки слегка повёрнута. Не так, как она оставляла.
«Кто‑то был здесь. Кто‑то, кого я не видела».
Холодок пробежал у неё по спине. В памяти всплыли вчерашние события — шампанское, смех, разговоры. Но за ними, где‑то на периферии, мелькали тени. Необъяснимые шорохи, мимолетные движения, которые она списывала на усталость.
Она сжала кулаки, чувствуя, как страх смешивается с гневом. Ладони стали влажными, сердце колотилось где‑то в горле. Взгляд упал на Сидни — девочка всё ещё стояла, не двигаясь, будто ждала сигнала, разрешения действовать. В её широко раскрытых глазах читалась растерянность, почти детская беспомощность.
Сесилия глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в голосе. Она заставила себя улыбнуться — криво, но искренне.
— Сидни, ну что, попробуем её съесть? — попыталась шутить Сесилия, кивнув в сторону почерневшей сковороды. — Вдруг это новый кулинарный тренд? Уголёк по‑домашнему?
Сидни моргнула, потом нахмурилась, словно пыталась понять, всерьёз ли говорит Сесилия. На секунду в её взгляде промелькнуло что‑то вроде обиды — как будто взрослая женщина сейчас, в этот самый момент, должна была быть сильной, а не пытаться отшутиться.
Но уже в следующее мгновение девочка фыркнула. Сначала тихо, потом громче. Уголок её рта дрогнул, и вот уже она смеётся — негромко, с лёгким всхлипом, но по‑настоящему.
— Ну нет уж… — отозвалась Сидни, потирая тыльной стороной ладони глаза — то ли от дыма, то ли от смеха. — Даже если это тренд, я пас. Лучше тосты. Обычные. Без угля.
Сесилия почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Она шагнула к Сидни, обняла её за плечи — крепко, но бережно.
— Тосты так тосты, — кивнула она, прижимая девочку к себе. — Сейчас всё сделаем.
ns216.73.216.141da2
and then Add to home screen.