Первые дни на новой работе ей казались спасительным оазисом. Сесилия погружалась в чертежи и проекты, пытаясь забыться в линиях и углах. Но даже здесь, в офисе с панорамными окнами и стерильной тишиной, её не покидало ощущение… присутствия. Оно витало в воздухе, словно невидимая тень, заставляя её время от времени оборачиваться, будто кто‑то стоял за спиной.
— Ты выглядишь уставшей, — заметила её новая коллега, девушка по имени Лиза, протягивая чашку кофе. Её голос звучал мягко, почти заботливо, а в глазах читалась искренняя обеспокоенность. — Всё в порядке?
Сесилия заставила себя улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, будто маска, которую она натянула на лицо. Она почувствовала, как мышцы щёк сопротивляются, не желая принимать это выражение.
— Да, просто… много всего навалилось, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она сжала чашку в руках, ощущая тепло, проникающее сквозь керамику, но это не согревало её изнутри.
Лиза кивнула, но в её взгляде читалось недоверие. Она слегка наклонила голову, будто пытаясь разглядеть что‑то за фасадом Сесилии. «Они все так смотрят на меня. Как на сумасшедшую», — пронеслось в голове Сесилии, и она опустила глаза, избегая прямого взгляда.
Вечером она стояла в гостиной, где ещё днём вместе с Сидни мастерила декорации из цветной бумаги и старых лент. Теперь всё было готово: импровизированная сцена, приглушённый свет гирлянд, которые она сама развесила, и тишина — напряжённая, почти звенящая, словно перед грозой. Сесилия глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Она чувствовала, как сердце бьётся быстрее, а ладони становятся влажными.
— Всё, вы можете входить! — торжественно позвала Сесилия, стараясь, чтобы её голос звучал легко и беззаботно. Она даже улыбнулась, но внутри всё сжималось от тревоги.
Джеймс, придерживая за плечико Сидни, шагнул в комнату. Девочка, смеясь, прикрыла глаза ладошками:
— Так, чур не подглядывать! — её голос звенел от восторга, а на лице играла широкая улыбка.
— Так… — Сесилия сделала паузу, чувствуя, как внутри ворочается тревога. Она сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле. «А вдруг им не понравится?» — мысль пронзила её, словно острый клинок. Она глубоко вдохнула, отгоняя навязчивые мысли. «Это просто подарок. Просто благодарность. Не ищи здесь подвох».
— Можно смотреть? — спросила Сидни, её голос дрожал от нетерпения.
— Да, теперь можно. И так… начинаем! — Сесилия щёлкнула выключателем гирлянды, и комната тут же преобразилась. Разноцветные огоньки заиграли на бумажных фигурах, на блестящих нитях, на лицах зрителей. Сидни ахнула, забыв про «не подглядывать», а Джеймс тихо усмехнулся, его глаза засветились тёплым светом.
Сесилия начала свой перформанс — нехитрый, но выстраданный. Она двигалась между импровизированных декораций, вокруг новой стремянки, которую решила подарить Джеймсу, зная о его увлечении вечно что‑то мастерить дома. Её движения были плавными, но внутри бушевала буря эмоций. Она ловила взгляды Сидни и Джеймса, пытаясь угадать их реакцию.
— О‑о‑о… Вау, спасибо, Си! Офигенный сюрприз, правда! — восторженно подметил Джеймс. Его глаза блестели, а на лице появилась искренняя улыбка. Он подошёл ближе, рассматривая стремянку, и провёл рукой по её поверхности, словно проверяя реальность подарка.
— Стремянка, — удивлённо переспросила Сидни, от чего Сесилия лишь весело рассмеялась. Она почувствовала, как напряжение немного отпускает её.
— Что за тон? — лукаво поинтересовался Джеймс у дочери. Он слегка приподнял бровь, а в его голосе звучала игривая строгость. — Так подкалывать реально не красиво.
— Я хотела сказать спасибо… — начала было оправдываться Сидни, её щёки слегка порозовели.
— Да брось, не за что. Я просто знаю, что ему была нужна новая стремянка, а той уже пора на помойку, — подытожила Сесилия, её голос звучал уверенно, хотя внутри всё ещё трепетало.
— Спасибо тебе огромное, Си, ты просто ангел, вот так подарок! — поблагодарил Джеймс. Он подошёл к Сесилии и слегка обнял её, и она почувствовала тепло его рук, которое на мгновение успокоило её.
— Я лишь хотела поблагодарить вас за то, что приютили меня. Что вообще заботитесь обо мне, — начала Сесилия, добавив: — И, кстати, Сидни, тоже может ею пользоваться.
— Не хочу помогать красить стены, — сразу же открестилась Сидни, её лицо скривилось в комичной гримасе.
— Да, я на это даже не надеялся, — иронично подметил Джеймс, его глаза смеялись.
Сесилия взяла в руки стремянку и передвинула её к шкафу. Её пальцы слегка дрожали, но она старалась не показывать этого.
— Она подходит не только для малярных работ, а для всякого, чтобы что‑то там достать. Например, тот… тот конверт. Он так высоко. Вот со стремянкой теперь можно туда забраться! — её голос звучал чуть громче, чем обычно, словно она пыталась убедить не только их, но и себя.
— Мне реально нужно туда подняться? — лукаво переспросила Сидни, забираясь вверх по лестнице. Её глаза светились любопытством, а пальцы крепко сжимали перекладины.
— Да… да… конечно, — в один голос ответили Сесилия и Джеймс. Их взгляды встретились на мгновение, и Сесилия почувствовала, как в груди теплеет от их общего волнения.
Сидни поднялась наверх и, протянув руку, взяла белый конверт, лежавший на краю шкафа. Её движения были осторожными, словно она боялась разрушить хрупкий момент.
— Что там? — поинтересовалась Сесилия, её голос дрогнул. Она сжала кулаки, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
— На конверте моё имя. Очень напоминает твой почерк, — удивлённо посмотрев на Джеймса и обращаясь к Сесилии, подметила девочка. Её брови приподнялись, а в голосе звучала смесь удивления и восторга.
— Не может быть. Я даже не знаю, откуда оно там, — усмехнулась Сесилия, но её глаза блестели от сдерживаемых эмоций.
— Посмотрим, — улыбнулась Сидни.
Она осторожно достала лист бумаги из конверта. В комнате повисла напряжённая тишина — даже мерцание гирлянд словно притихло, подчиняясь общему волнению. Сесилия затаила дыхание, её сердце билось так громко, что, казалось, его стук заполнял всю комнату.
— Что там? — не удержалась Сесилия, невольно шагнув вперёд. Сердце колотилось где‑то в горле, мешая дышать. «Только бы не испортить момент… Только бы ей понравилось…»
Сидни развернула лист и замерла. Её глаза расширились, губы дрогнули в неуверенной улыбке. Она медленно подняла взгляд на Сесилию, и в её глазах заблестели слёзы радости.
— Я открыла банковский счёт на твоё имя и буду класть туда по десять тысяч в месяц до конца года. Я назвала этот счёт «Парсонс», — сказала Сесилия. Её голос звучал тихо, но твёрдо, словно она произносила клятву.
Повисла тишина. Сидни растроганно уставилась на бумагу, её пальцы слегка дрожали, сжимая лист. Затем она бросилась в объятия Сесилии, её тело дрожало от переполняющих эмоций.
— Ты едешь туда, куда мечтала, — добавила Сесилия, и девочка прижалась к ней ещё крепче.
— Погоди, Си, это же явно через чур. Ты точно можешь себе такое позволить? — озадаченно спросил Джеймс. Его брови нахмурились, а в голосе звучало беспокойство. Он шагнул ближе, его взгляд метался между Сесилией и Сидни.
— Знаешь, если честно, то теперь я могу оплатить её магистратуру! — улыбаясь, ответила Сесилия. Она отстранилась от Сидни, но её руки всё ещё лежали на плечах девочки, словно она не могла отпустить её.
— Это ж офигенно… Я отправляюсь в Парсонс! — ликовала Сидни. Её голос звенел от восторга, а глаза сияли, как звёзды.
— Да, милая! Ты едешь в Парсонс, — обнимая дочь, ещё раз повторил растроганный Джеймс. Его голос дрогнул, а в глазах блеснули слёзы.
— Ты будешь там учиться, — подтвердила Сесилия, её голос звучал твёрдо, но в нём слышалась нежность.
— Вот так чудеса. Нет, стоп, мы просто обязаны это отметить. Только без пиццы и тонны попкорна у телевизора, — не унимался Джеймс. Он провёл рукой по волосам, его лицо светилось от радости, но в глазах всё ещё читалась тень беспокойства.
— Кажется, у нас нет ничего подходящего, кроме, может быть, вот этого, — рассмеялась Сесилия, доставая припрятанную бутылку вина. Её движения были лёгкими, но внутри всё ещё бушевала буря эмоций.
Девушки захлопали в ладоши и возликовали! Звук их аплодисментов разнёсся по комнате, словно праздничный салют, а Сидни подпрыгнула на месте, её глаза сияли безудержной радостью.
— Так а ты чего так радуешься? Никакого алкоголя тебе ещё нет двадцати одного! — подметил отец, глядя на Сидни с лёгкой укоризной, но в его взгляде читалась тёплая улыбка. Он слегка наклонил голову, словно пытаясь поймать взгляд дочери.
— Да брось, Джеймс, всего бокальчик, — вмешалась Сесилия, её голос звучал мягко, но настойчиво. Она поставила бутылку на стол и на мгновение задержала взгляд на Сидни, пытаясь уловить её реакцию.
— На днях он как‑то сказал, что я развита не по годам. Это цитата, — добавила девочка, её щёки порозовели от возбуждения, а в голосе звучала игривая бравада. Она выпрямилась, словно стараясь выглядеть взрослее.
— Развита, но ты ещё ребёнок, — ответил отец, его тон смягчился, а в глазах мелькнула нежность. Он протянул руку и слегка взъерошил волосы Сидни, как делал это в детстве.
Сесилия на мгновение замерла, держа в руках бутылку вина. Её пальцы слегка дрожали, а мысли вихрем крутились в голове: «А правильно ли я всё делаю? Это ведь не просто подарок — это переломный момент. Для Сидни. Для Джеймса. Для меня…» Она сглотнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и глубоко вдохнула, ощущая аромат вина, который наполнил комнату.
— Ладно, один бокальчик, — наконец усмехнулся Джеймс, проводя рукой по волосам. Его лицо осветилось тёплой улыбкой, но в глазах всё ещё читалась тень беспокойства. — Но только потому, что сегодня особенный вечер.
Сидни восторженно захлопала в ладоши, её смех звенел, как колокольчик. Но тут же осеклась под строгим взглядом отца, её улыбка слегка померкла, а руки опустились.
— Только не думай, что это станет традицией, — добавил он, доставая из буфета три бокала. Его движения были неторопливыми, почти ритуальными, словно он хотел подчеркнуть значимость момента.
Сесилия принялась открывать бутылку, стараясь унять дрожь в пальцах. Она сосредоточилась на щелчке пробки, который прозвучал тихо, но отчётливо, словно знак начала чего‑то нового. По комнате разлился тонкий аромат выдержанного шардоне, и она на мгновение закрыла глаза, вдыхая его. Затем начала разливать вино по бокалам, её руки двигались плавно, но внутри всё ещё бушевала буря эмоций. Она старалась не смотреть на Сидни — боялась увидеть в её глазах неоправданный восторг или, наоборот, разочарование.
— За Парсонс! — подняла бокал Сидни, едва дождавшись, пока ей нальют символическую порцию. Её голос звучал звонко и уверенно, а глаза горели от нетерпения.
— За твоё будущее, — мягко поправила её Сесилия, касаясь краем бокала её стакана. Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, улыбнувшись Сидни тёплой, почти материнской улыбкой.
Джеймс молча поднял свой бокал, но в его глазах читалась не только радость. Сесилия уловила тень тревоги — ту самую, что не отпускала её весь вечер. Он медленно покрутил бокал в руках, наблюдая, как свет играет в янтарной жидкости.
— Ты правда уверена, что это не слишком? — тихо спросил он, когда Сидни отошла к окну, чтобы ещё раз перечитать письмо. Его голос звучал приглушённо, почти шёпотом, а взгляд был устремлён на Сесилию. — Десять тысяч в месяц… Это же огромные деньги.
Сесилия сделала глоток, ощущая, как тепло разливается по телу, согревая изнутри. Она посмотрела на Сидни, которая прижимала к груди лист бумаги, словно самое ценное сокровище, и её сердце сжалось от нежности.
— Я давно этого хотела, — ответила она, её голос звучал тихо, но твёрдо. — И сейчас у меня есть возможность. Это не просто деньги — это шанс. Для неё.
Джеймс задумчиво покрутил бокал в руках, его пальцы слегка сжимали ножку, словно он пытался найти в ней опору.
— Знаешь, когда ты только появилась у нас… Я не знал, чего ждать. Ты была как вихрь — непредсказуемая, резкая. А теперь… — он не договорил, но Сесилия поняла. «Он видит во мне другого человека. Того, кем я сама боюсь стать».
— Я просто хочу, чтобы она была счастлива, — тихо сказала она, её взгляд снова метнулся к Сидни. — Чтобы у неё было то, чего не было у меня.
В этот момент Сидни обернулась, её глаза сияли, как звёзды. Она сделала шаг вперёд, её движения были порывистыми, полными энергии.
— Сесилия, ты даже не представляешь, как это важно! Я уже придумала, какие проекты покажу на поступлении. У меня есть наброски, они в моей комнате… — её голос звенел от восторга, а руки слегка дрожали от нетерпения.
Она метнулась к двери, но Джеймс мягко остановил её, положив руку на плечо.
— Погоди, успеешь. Давай сначала выпьем за твоё будущее. А потом можешь хоть всю ночь показывать свои эскизы, — его голос звучал ласково, но в нём слышалась лёгкая строгость, словно он хотел удержать момент, продлить его.
Сидни рассмеялась, её смех наполнил комнату светом и теплом. Сесилия почувствовала, как внутри что‑то сжимается. «Она так верит в это». Она сделала ещё глоток, пытаясь заглушить тревогу. Вино было терпким, с лёгкой горчинкой — как её мысли.
— А ты, Сесилия? — вдруг спросил Джеймс, когда Сидни снова отвернулась. Его взгляд был пронзительным, словно он пытался заглянуть в самую глубину её души. — Что будет с тобой? Ты ведь тоже мечтала о чём‑то своём.
Она замерла. «Он заметил. Конечно, заметил. Он всегда замечает больше, чем кажется». Её пальцы сжали бокал чуть крепче, а в горле встал ком.
— У меня всё в порядке, — улыбнулась она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Она подняла бокал, её движения были плавными, но внутри всё бушевало. — Я нашла то, что искала.
В этот момент за окном мелькнул свет — будто от проезжающей машины. Сесилия невольно вздрогнула, её взгляд метнулся к занавескам, а сердце сжалось от внезапного страха.
— Что такое? — насторожился Джеймс, его брови нахмурились, а в голосе прозвучала тревога.
— Ничего, — поспешно ответила она, её голос дрогнул. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Просто… показалось.
Но внутри всё сжалось. «Они не должны узнать. Ни Сидни, ни Джеймс. Это моя битва. Моя тайна». Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь, и снова посмотрела в окно, где лунный диск окрашивал крыши соседних домов в серебристый свет.
Сидни, ничего не заметив, снова заговорила о Парсонсе, о том, какие курсы она хочет взять, какие художники её вдохновляют. Её голос звенел от восторга, и Сесилия заставила себя улыбнуться.
— Я верю в тебя, — сказала она, поднимая бокал. Её голос звучал твёрдо, но в глубине души она чувствовала, как страх сжимает её сердце. — Ты справишься.
Но где‑то на краю сознания пульсировала мысль: «А справлюсь ли я?»
За окном снова мелькнул свет. На этот раз — ярче.
Когда Сесилия стояла у окна в комнате, наблюдая, как лунный диск окрашивает светом крыши соседних домов, её пальцы крепко сжимали фотографию — ту самую, которую Том показал ей вчера. На ней Эдриан лежал на спине, его глаза были закрыты, губы слегка приоткрыты, будто он вот‑вот вздохнёт.
«Это доказательство, Сесилия. Он мёртв», — звучали в голове слова Тома.
Но почему тогда её кожа покрывалась мурашками от едва уловимого дуновения, словно кто‑то стоит у неё за спиной? Почему она буквально кожей ощущала его незримое присутствие, слышала шаги в коридоре — те самые, знакомые до боли шаги, с характерной лёгкой поступью? Её дыхание участилось, а в груди сжалось от необъяснимого страха. Она медленно обернулась, словно ожидая увидеть его тень в углу комнаты.
ns216.73.216.141da2
and then Add to home screen.